Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Крою твое возражение письмом мисс Климпсон, — парировал Уимзи. — Не буду забивать тебе голову всякой всячиной, которой пестрит это письмо, но среди прочего она сообщает, что на правой руке мисс Уиттейкер имеется шрам, удивительно похожий на описание мистера Тригга.

— Вот как? Что ж, это, несомненно, указывает на причастность нашей уважаемой наследницы к делу Тригга. Но что касается всего остального — твоей теории, что она пытается убрать всех, кто что-либо знает об Агате Досон, — согласись, работенка не из легких, особенно для женщины, действующей в одиночку. К тому же если следовать твоей теории, то как быть с доктором Карром? Или сестрой Филлитер? А есть еще сестра Форбс, куча приятелей доктора и, наконец, все население Лихемптона! Не слишком ли ты загнул?

— Я думал об этом. Наблюдение, бесспорно, интересное, но вот его-то я могу объяснить. Смотри сам: до сих пор история Агаты Досон ставила перед нами две проблемы — медицинскую и юридическую. Скажем так: мотив преступления и средство убийства, если такие формулировки ближе твоему сердцу. Возможность убить Агату Досон была у двоих: у мисс Уиттейкер и у сестры Форбс. Но что выиграет медсестра от смерти состоятельной пациентки? Ничего. Она только потеряет. Поэтому о сестре Форбс можно забыть.

«Что касается проблемы медицинской, иными словами, средства убийства, — то я в отчаянии, Уотсон (сказал он, и его ястребиные глаза гневно сверкнули из-под полуприкрытых век). Даже я зашел в тупик. Но ненадолго (вскричал он в бурном порыве самоуверенности). Моя Честь (честь — с большой буквы) задета! Но я выведу это Исчадие Ада (большие буквы) на чистую воду! Я сокрушу гробы повапленные[76], даже если это будет стоить мне жизни! Бурные аплодисменты. Его подбородок скрывается в вороте халата и прижимается к скрипке — верной подруге одиноких часов в ванной…»

Паркер демонстративно раскрыл книгу, которую читал до прихода Уимзи.

— Свистни, когда иссякнешь, — ядовито обронил он.

— Да я только начал. Итак, средство, да, повторяю, средство — это загадка. И убийца в этом уверен. Повышенной смертности среди медиков не наблюдается, следовательно, медицинская проблема нашу леди не волнует. Средство — ее сильная сторона. Да. А вот правовая проблема внушает опасение, поэтому она и торопится заткнуть рот тем, кто может что-то поведать об этой стороне дела.

— Убедительно. К слову сказать, миссис Кроппер благополучно отбыла в Канаду — и никто ей не докучал.

— Естественно. Именно поэтому я и уверен, что в Ливерпуле за ней следили. Заставить миссис Кроппер замолчать имело смысл до того, как она расскажет всю историю. Поэтому-то я и настаивал, чтобы мы ее встретили и проводили до Лондона.

— О Господи, Питер! Даже если мисс Уиттейкер ждала ее у поезда — чего, как мы знаем, она не делала, — то откуда ей было знать, что ты будешь спрашивать об Агате Досон? Ты же не рос у нее на глазах.

— Она могла узнать, кто такой Мерблз — объявление было дано от его имени.

— В таком случае почему она не пыталась убрать Мерблза?

— Мерблза, дружище, на мякине не проведешь — он не назначает встреч незнакомым дамам, не ездит к клиентам, не выходит из дому без сопровождения.

— Я не знал, что он принимает эту историю настолько всерьез.

— Видишь ли, Мерблз немало пожил на этом свете и научился дорожить своей шкурой. А я… Ты не находишь, что мое маленькое приключение на Саут-Одли-стрит удивительно смахивает на историю мистера Тригга?

— Ты имеешь в виду миссис Форрест?

— Да. Тайное свидание. Напитки. Стремление любой ценой оставить на ночь. В сахаре что-то было, Чарлз, — голову даю на отсечение. Что-то такое, чего в сахаре быть не должно, — смотри Справочник Министерства здравоохранения, раздел «Состав пищевых продуктов», параграф «Недопустимые добавки».

— Ты считаешь миссис Форрест сообщницей?

— Да. Не знаю, что она с этого имеет — возможно, деньги. Но я чувствую, что между ними есть связь. Во-первых, из-за пятифунтовой банкноты, найденной у Берты Гоутубед. А во-вторых, потому что вся история миссис Форрест — явная ложь от первого до последнего слова. Нет у этой женщины любовника — и никогда не было! О муже помолчим. Полную неопытность не спутаешь ни с чем! Но главное сходство — в том, как это было проделано. Преступник всегда возвращается к излюбленному методу. Вспомни случаи Джорджа Джозефа Смита с его невестами. Или Нейла Крима. Или Армстронга с его чаепитиями.

— Что ж, если так — уже неплохо: сообщники имеют обыкновение раскалываться.

— Это верно. Пока у нас выигрышная позиция: они ведь не подозревают, что мы догадались об их связи.

— Да. Но тем не менее я продолжаю настаивать, доказательств, что жертвы умерли не своей смертью, у нас нет! Можешь считать меня занудой, но, если бы ты назвал — хотя бы предположительно — способ убийства, не оставляющий никаких следов, я бы почувствовал себя увереннее.

— Способ? Ну что ж. Кое-что нам уже известно.

— Например?

— Возьмем обе жертвы…

— Предполагаемые жертвы.

— Хорошо, старый крючкотвор. Две предполагаемые жертвы и две (предполагаемые) несостоявшиеся жертвы. Мисс Досон была больна и беспомощна; Берта Гоутубед, возможно, слишком много съела и выпила, причем к выпивке она не привыкла; мистера Триг-га угостили изрядной порцией веронала; меня тоже чем-то настойчиво угощали, видимо аналогичного свойства — жаль, не прихватил остатки кофе. Какой напрашивается вывод? — Что убить таким способом можно, только если человек слаб или без сознания.

— Именно. К примеру, сделать укол и что-то ввести — только вот ничего не введено. Или маленькую крошечную операцию и что-нибудь удалить — только вот ничего не удалено. Или дать что-нибудь понюхать, хлороформ например, — только вот нет следов удушья.

— Вот-вот. По-моему, мы не сильно продвинулись.

— Но кое-чем все-таки располагаем. Должно существовать средство, которое известно — на практике или понаслышке — квалифицированной медсестре. Мисс Уиттейкер очень неплохо подкована: ей не составило труда профессионально перебинтовать собственную голову и явить этому простофиле Триггу душераздирающее зрелище. Я уж не говорю о том, что он ее не узнал.

— Но в то же время это средство не должно быть особо сложным — я хочу сказать, что оно не требует опытного хирурга или специальных знаний.

— Нет-нет. Вполне достаточно чего-то, что она могла узнать из разговора с доктором или другими сестрами. Послушай, а если еще раз потрясти доктора Карра? Хотя нет, он уже выложил все что знает. Вот что — спрошу-ка я Лаббока. Он проводит лабораторные анализы и вполне может что-то подсказать. Завтра же свяжусь с ним.

— А тем временем нам остается сидеть и ждать, кого еще убьют, — заметил Паркер.

— Чудовищно, правда? Не могу избавиться от ощущения, что у меня на руках, так сказать, кровь этой бедняжки, Берты Гоутубед! Послушай-ка…

— С Триггом у нас ведь все доказательства налицо. Ты не мог бы привлечь дамочку к суду за кражу со взломом? А мы бы тем временем еще что-нибудь раскопали. Так часто делают. Взлом действительно был. Она вломилась в чужой дом под покровом ночи и оприходовала ведерко угля для собственных нужд. Тригг ее опознает — она ему сразу приглянулась, а потом еще оставила неизгладимый след в душе. Разыщем таксиста, он даст показания.

Несколько минут Паркер молча попыхивал трубкой.

— Ну что ж, — наконец произнес он, — в этом что-то есть. Материал для представления в суд набирается. Но и слишком торопиться нельзя. Я бы предпочел иметь на руках побольше доказательств других преступлений. Не забудь, старик, что есть и такая штука, как Habeas Corpus[80], мы не можем до бесконечности держать ее под арестом по обвинению в краже угля.

— Не забудь и ты, что она влезла через окно в чужой дом. В конце концов это самая натуральная кража со взломом. За такое, знаешь ли, можно схлопотать пожизненную каторгу.

— Все зависит от того, как суд отнесется к краже угля. Они могут посчитать, что уголь был украден непреднамеренно, и расценить это как бытовое хулиганство. Но я попробую закинуть удочку у наших, а пока они будут думать — разыщу таксиста и поговорю с Триггом. Можно постараться представить дело как попытку убийства — или в крайнем случае нанесения физического ущерба. Но я бы хотел веских доказательств в деле…

— Привет! Я бы тоже хотел. Но не могу же я высосать их из пальца. А ты-то хорош — я тебе из ничего дельце состряпал, а тебе все мало! Вот она, черная неблагодарность!

Расспросы Паркера несколько затянулись. Июнь подходил к концу, вступив в полосу самых длинных дней года. Время шло… Задуманный лордом Питером magnum opus[81]  «101 способ вызвать мгновенную смерть» заявил о своем появлении на свет скопищем бумажек с разнообразными пометками, которые запрудили библиотеку и кабинет в квартире и грозили полностью поглотить Бантера, в чьи обязанности входило систематизировать их, разложить по папкам, снабдить ссылками и вообще — сотворить порядок из хаоса.